Про нормализацию клиента в терапии

Tang

На практике это то, что в терапевтической работе приходится делать очень часто.

Что такое нормализация клиента?

Каждый человек приходит в терапию уже с неким готовым набором убеждений, мысленных конструкций и всяких чувств по поводу себя, мира, общения с людьми и многих других вещей. Описанные установки не являются никогда случайными, а произрастают из опыта клиента, особенно опыта взаимоотношений в родительской семье. Иногда такие убеждения могут быть реально очень поразительными.

Continue Reading

5 фраз, которые не стоит говорить своему маленькому ребенку

288043

Сегодня пропишу мой личный топ-5 фраз, которые уж точно не стоит использовать на регулярной основе с маленьким ребенком.
1. «Мне за тебя стыдно».
Случай из жизни. Допустим, ребенок 3 лет ходил-ходил замечательно в садик, а в одно прекрасное утро взял и «взбунтовался». Капризничает, кричит, плачет, с мамой расставаться не хочет. А мама ему: «Маме за тебя стыдно. Как ты себя ведешь?»
Или другой случай. Дети играют на детской площадке, и маленькая девочка 2.5 лет, у которой еще не отрегулирован «горшок», вдруг описалась. И мама, которая ругает и говорит: «Как тебе нестыдно».
Каждую ситуацию можно разбирать отдельно. Но «стыжение» — это самое последнее, в чем нуждается тут ребенок.

Continue Reading

Про вину конструктивную и деструктивную

Guilt

Вина – это хорошее чувство. Конструктивная вина. Она про соблюдение нравственных законов, про совесть. Сделал кому-то плохое, осознай, извинись, больше так не поступай. Такая вина про человека, которого мучает совесть, когда он понимает, что сделал больно другому. Она про эмпатию, потому что ты можешь поставить себя на место другого и понять его чувства. И раскаяние здесь не только приносит облегчение тебе самому, но еще открывает диалог с Другим. Вина, которая про уважение к чувствам других, про человечность. Нормально, когда ты наступил кому-то на ногу, извиниться. Сорвался после тяжелого рабочего дня на того, кто под руку попал, попросил прощения. Взрослая, конструктивная, нормальная вина.
Но есть вина деструктивная. С ней регулярно сталкиваюсь в своей терапевтической практике. Часто с первого взгляда и не поймешь, про что она. Приведу один пример.
Допустим, приходит на терапию клиент. В детстве с ним плохо обращались, унижали. Родители, например, были алкоголиками, ребенок часто был предоставлен самому себе, рос как придется. В общем, человек, у которого было трудное детство и тяжелые отношения с родителями.

Continue Reading

ЯЖЕМАТЬ. Мнение психолога

Фото взято из сообщества VK "ЯЖЕМАТЬ!" (c)

Недавно читала паблики, посвященные т.н. «яжематерям». Прочитанное мне не показалось однозначным. Я думаю, что на каждую описанную ситуацию можно смотреть шире, на всех участников ситуации, в том числе не только на матерей. Интересно подумать о мамах, о которых пишут, о тех, кто пишет, на то, каким языком пишутся эти истории, с каким отношением к другому человеку.

Я выделила для себя несколько историй. Это такие мини-комментарии к описанным в пабликах конкретным ситуациям, я просто перечислю некоторые темы. Про что эти истории:

1. Про людей, которые не чувствуют границ других. Это, например, истории такого типа — http://bit.ly/2ofRu0y или вот такая — http://bit.ly/2mBxCIT .

Continue Reading

Пациенты, с которыми ошибки в эмпатии неизбежны

Pablo-Picasso_Femme-et-enfant-au-bord-de-la-mer

Эмпатичное присоединение – это то, чему учатся большинство практических психологов, что называется, со «школьной» скамьи. Эмпатия – отличный инструмент, чтобы присоединиться к состоянию пациента, понять его чувства. Но эмпатия словно бы не всегда «работает». В своем практическом опыте сталкивалась с несколькими типами пациентов.
Первый – это те, которые говорят с тобой «на одном языке». Это более зрелые пациенты, чьи чувства вполне себе понятны. И даже если человек самому себе не признается в каких-то чувствах, то в контрпереносе эти чувства отчетливо ощущаются. Например, пациентка, которая рассказывает о муже, о ситуациях неприятной критики в свой адрес и чувствует вину, ищет ее в себе, а терапевт в это время в контрпереносе ощущает довольно явно злость на мужа. Это агрессия, которую пациентка вытесняет. Главное тут – что чувства эти очень понятны, отчетливы. И если ты как-то говоришь пациенту про вину, злость, печаль или еще что-то, то он понимает, о чем речь и дает соответствующую обратную связь.
Но есть второй тип пациентов. С ними эмпатия словно бы «не работает».

Continue Reading

Когда чего-то недодали в детстве…

kid lonely

Когда человеку чего-то недодали в детстве или когда он чего-то недополучил в детстве, то события могут развиваться по нескольким сценариям.
Один вариант – человек не осознает, что чем-то обделен и ведет себя во взрослой жизни так же, как себя вели с ним в детстве. Например, не принято было в семье говорить друг с другом о чувствах или показывать свои слабости, искать утешения у кого-то из близких в трудную минуту, или еще что-то, нужное добавить по усмотрению… Человек привык так жить, так быть, он не знает, как по-другому, и во взрослой жизни это воспроизводит. Сам того не замечая, неосознанно. Возможно, у ребенка когда-то были злость, печаль в холодном окружении, но они уже где-то погребены, он адаптировался. И вот человек подрастает и делает все то же самое уже в своей семье. Идет повторение истории.

Continue Reading

Как понять, нормально ли развивается ребенок?

Kid

Тема развития ребенка – одна из самых болезненных для большинства мам. Многие тревоги начинаются уже с момента беременности. В животе растет ребенок, его невидно, невозможно контролировать происходящее, и мать уже тогда переживает, прислушивается к себе, своим ощущениям, думает, все ли нормально, с трепетом встречает первые шевеления малыша. Радость и тревога идут рука об руку. Например, плановые обследования, скрининги, УЗИ. С одной стороны, они успокаивают будущую маму, с другой – вгоняют в волнение, ведь многие боятся услышать, что с ребенком что-то не так. И тревоги о развитии ребенка во время беременности – это только начало в череде различных переживаний, через которые предстоит пройти матери.

Continue Reading

Симбиоз, он и в Африке симбиоз…

game of

История первая, собирательная. Семья – мама, папа, и ребенок, например, 6 лет. Мама беспокоится, что ребенок не так активен, инициативен в социуме, как ей хотелось бы, а ведь сыну/дочери скоро в школу. Начинаешь общаться, выясняется, что мальчика/девочку в сад отдали поздно, но ребенок туда почти не ходит, часто болеет. Да и там его не так накормят, не так оденут, обидят.

Continue Reading

Как урезонить бесцеремонную свекровь. Советы психолога

svekr

У меня тут взяли интервью для белорусского Интерфакса по теме отношений невестки и свекрови.

«Семейная жизнь многих пар начинается под одной крышей с родителями. Что делать, если свекровь считает себя вправе заходить в вашу комнату без предупреждения и в ваше отсутствие, и вас это выводит из себя? Или если она любую вашу инициативу по обустройству быта, в том числе на вашей территории, принимает в штыки и требует безоговорочного подчинения, заявляя: «Здесь хозяйка я»? На вопросы портала interfax.by ответила психолог Анна Хидирян (г. Москва).

Продолжение по ссылке .

Continue Reading

In treatment: в поле хорошего объекта

Escher's_Relativity
Есть такая «теория объектных отношений», которая мне очень близка и помогает в работе. Если примерно, то объекты – это интернализованные фигуры, значимые люди из прошлого пациента. В психоаналитической терапии, когда терапевт старается быть «белым экраном», создается возможность, чтобы пациент как раз встретился с этими своими внутренними объектами. Когда пациент мне рассказывает о чем-то, испытывает ко мне определенные эмоции, я часто думаю, кого он видит, кому рассказывает свою историю, кто перед ним.
Но объект – это не только некая фигура, значимые эмоциональные отношения. Объект – это также процесс, движение, пространство. У объекта есть определенное поле, которое обязательно проявляется и в общем терапевтическом поле.
Я хочу сказать, что, когда ты сидишь в кресле терапевта и чувствуешь себя вдруг равнодушным родителем, до которого невозможно достучаться, или критично настроенной и осуждающей мамой, или кем-то еще, это не просто какая-то беседа, где каждому условно отведена своя роль. Но это, если образно, каждый раз какое-то отдельное пространство, определенным образом организованное, в котором развивается некоторый сюжет. Терапия – это пространство метаморфоз. Вместе с пациентом переносишься в разные места, осматриваешься там, пытаешься понять, как там себя чувствует пациент, как себя чувствуешь ты. И иногда хочется спросить пациента: «Где мы сейчас?»
Пространство может расширяться и схлопываться, оно может быть темным и душным, а может ощущаться как просторное и светлое, это может быть место печали или радости, там может быть пустота или наполненность. А может, все вместе. И когда ты реагируешь на то, что рассказывает пациент, он тебя ведет себя за собой словно бы в очередную «комнату», где вновь предстоит осмотреться и понять, какая роль тебе отведена.
Когда у пациента в детстве не было достаточно хороших объектов, это ощущается в терапии. Можно увидеть, образно говоря, как в поисках помощи пациент перебирает объекты, переходит в разные комнаты, но не находит чего-то важного. Можно застрять, например, в какой-то одной из комнат и долгое время сидеть в ней. Осмотревшись в ней, можно обнаружить себя с пациентом в каком-то душном и тесном месте, где сложно пошевелиться, где мало живого, где хаос… Нет места радости, любви, пониманию, утешению. Все это сопровождается искажениями в контакте. Когда говоришь пациенту слова поддержки, а они ощущаются, например, как критика.
Что происходит, когда вдруг находится поле хорошего объекта? И иногда, учитывая историю пациентов, на самом деле поражает, когда вдруг этот объект находится, потому что часто это может оказаться не человек из семьи, а какая-то любимая учительница, соседка или кто-то еще. Сразу вспоминается роджерианская метафора о картофеле, который тянется к свету. И понимаешь, как сильна в пациентах потребность стать живыми, стать собой. И всегда восхищает жизнестойкость пациентов, которые готовы погрузиться в личный ад, чтобы найти там себя настоящего.
Так вот поле хорошего объекта в терапии ощущается совсем иначе. Там пациент может принять поддержку, утешение, может найти опоры для себя, как-то подпитаться, наполниться силами, осознавать свои потребности и говорить о них, ощущать себя принятым, стать более уверенным и многое другое. И там меньше разных искажений в терапевтической связи: поддержка ощущается как поддержка, уважение как уважение… Контакт становится более теплым, менее напряженным, более наполняющим. Пациент оказывается больше открытым к тому, чтобы принять что-то для себя хорошее и полезное. И после душных комнат поле хорошего объекта кажется местом действительно более живым и светлым.
Continue Reading