Про нормализацию клиента в терапии

Tang

На практике это то, что в терапевтической работе приходится делать очень часто.

Что такое нормализация клиента?

Каждый человек приходит в терапию уже с неким готовым набором убеждений, мысленных конструкций и всяких чувств по поводу себя, мира, общения с людьми и многих других вещей. Описанные установки не являются никогда случайными, а произрастают из опыта клиента, особенно опыта взаимоотношений в родительской семье. Иногда такие убеждения могут быть реально очень поразительными.

Continue Reading

Пациенты, с которыми ошибки в эмпатии неизбежны

Pablo-Picasso_Femme-et-enfant-au-bord-de-la-mer

Эмпатичное присоединение – это то, чему учатся большинство практических психологов, что называется, со «школьной» скамьи. Эмпатия – отличный инструмент, чтобы присоединиться к состоянию пациента, понять его чувства. Но эмпатия словно бы не всегда «работает». В своем практическом опыте сталкивалась с несколькими типами пациентов.
Первый – это те, которые говорят с тобой «на одном языке». Это более зрелые пациенты, чьи чувства вполне себе понятны. И даже если человек самому себе не признается в каких-то чувствах, то в контрпереносе эти чувства отчетливо ощущаются. Например, пациентка, которая рассказывает о муже, о ситуациях неприятной критики в свой адрес и чувствует вину, ищет ее в себе, а терапевт в это время в контрпереносе ощущает довольно явно злость на мужа. Это агрессия, которую пациентка вытесняет. Главное тут – что чувства эти очень понятны, отчетливы. И если ты как-то говоришь пациенту про вину, злость, печаль или еще что-то, то он понимает, о чем речь и дает соответствующую обратную связь.
Но есть второй тип пациентов. С ними эмпатия словно бы «не работает».

Continue Reading

In treatment: в поле хорошего объекта

Escher's_Relativity
Есть такая «теория объектных отношений», которая мне очень близка и помогает в работе. Если примерно, то объекты – это интернализованные фигуры, значимые люди из прошлого пациента. В психоаналитической терапии, когда терапевт старается быть «белым экраном», создается возможность, чтобы пациент как раз встретился с этими своими внутренними объектами. Когда пациент мне рассказывает о чем-то, испытывает ко мне определенные эмоции, я часто думаю, кого он видит, кому рассказывает свою историю, кто перед ним.
Но объект – это не только некая фигура, значимые эмоциональные отношения. Объект – это также процесс, движение, пространство. У объекта есть определенное поле, которое обязательно проявляется и в общем терапевтическом поле.
Я хочу сказать, что, когда ты сидишь в кресле терапевта и чувствуешь себя вдруг равнодушным родителем, до которого невозможно достучаться, или критично настроенной и осуждающей мамой, или кем-то еще, это не просто какая-то беседа, где каждому условно отведена своя роль. Но это, если образно, каждый раз какое-то отдельное пространство, определенным образом организованное, в котором развивается некоторый сюжет. Терапия – это пространство метаморфоз. Вместе с пациентом переносишься в разные места, осматриваешься там, пытаешься понять, как там себя чувствует пациент, как себя чувствуешь ты. И иногда хочется спросить пациента: «Где мы сейчас?»
Пространство может расширяться и схлопываться, оно может быть темным и душным, а может ощущаться как просторное и светлое, это может быть место печали или радости, там может быть пустота или наполненность. А может, все вместе. И когда ты реагируешь на то, что рассказывает пациент, он тебя ведет себя за собой словно бы в очередную «комнату», где вновь предстоит осмотреться и понять, какая роль тебе отведена.
Когда у пациента в детстве не было достаточно хороших объектов, это ощущается в терапии. Можно увидеть, образно говоря, как в поисках помощи пациент перебирает объекты, переходит в разные комнаты, но не находит чего-то важного. Можно застрять, например, в какой-то одной из комнат и долгое время сидеть в ней. Осмотревшись в ней, можно обнаружить себя с пациентом в каком-то душном и тесном месте, где сложно пошевелиться, где мало живого, где хаос… Нет места радости, любви, пониманию, утешению. Все это сопровождается искажениями в контакте. Когда говоришь пациенту слова поддержки, а они ощущаются, например, как критика.
Что происходит, когда вдруг находится поле хорошего объекта? И иногда, учитывая историю пациентов, на самом деле поражает, когда вдруг этот объект находится, потому что часто это может оказаться не человек из семьи, а какая-то любимая учительница, соседка или кто-то еще. Сразу вспоминается роджерианская метафора о картофеле, который тянется к свету. И понимаешь, как сильна в пациентах потребность стать живыми, стать собой. И всегда восхищает жизнестойкость пациентов, которые готовы погрузиться в личный ад, чтобы найти там себя настоящего.
Так вот поле хорошего объекта в терапии ощущается совсем иначе. Там пациент может принять поддержку, утешение, может найти опоры для себя, как-то подпитаться, наполниться силами, осознавать свои потребности и говорить о них, ощущать себя принятым, стать более уверенным и многое другое. И там меньше разных искажений в терапевтической связи: поддержка ощущается как поддержка, уважение как уважение… Контакт становится более теплым, менее напряженным, более наполняющим. Пациент оказывается больше открытым к тому, чтобы принять что-то для себя хорошее и полезное. И после душных комнат поле хорошего объекта кажется местом действительно более живым и светлым.
Continue Reading

«Эффект остранения» в психотерапии

udivlenie

Есть одно очень интересное понятие, придуманное когда-то литературоведом В. Шкловским применительно к искусству – «эффект остранения». Суть данного эффекта заключается вот в чем. Это особый способ восприятия мира, вещей, действий, который противоположен автоматическому восприятию. Автоматическое здесь синоним привычного — что-то, что видишь уже в тысячный раз, чему не удивляешься: «Вещи, воспринятые несколько раз, начинают восприниматься узнаванием: вещь находится перед нами, мы знаем об этом, но ее не видим». Очень многое в реальности мы воспринимаем именно таким образом.

Continue Reading

«Сделайте меня кем-то другим»

x_fec167ab

Когда человек приходит в терапию, понятно, что его что-то не устраивает в себе и в своей жизни. И это нормально — хотеть изменений и избавления от проблемы. Но в этой ситуации часто обнаруживается кое-что другое. Иногда в рамках терапии выявляется фантазия пациента, которую я назвала «Сделайте меня кем-то другим».

Что за фантазия такая?

Continue Reading

О прозревших слепых и терапии

slep

В своей книге «Первый год жизни» Рене Шпиц упоминает об удивительном исследовании М. фон Зендена. Этот ученый в первой трети XX века исследовал 63 человека в возрасте от 3 до 40 лет. Общее у них было то, что все они родились слепыми и в течение жизни перенесли операцию по удалению врожденной катаракты. Удивительно, но реакция этих людей на возвращение зрения оказалась неожиданной.

Continue Reading

Слово в психоаналитической терапии

In treatment_Fr

Мне кажется, слово — явление недооцененное в нашем обществе. При этом столько философских, религиозных, литературных, психологических и прочих источников, которые говорят о сакральности слова. Навскидку вспоминается сразу Евангелие от Иоанна, хотя там не совсем про это, но все же («Вначале было Слово») или, например, финал рассказа Борхеса «Роза Парацельса», где Парацельс словом воскрешает розу: «Парацельс остался один. Но прежде чем загасить лампу и опуститься в усталое кресло, он высыпал в горсть нежный пепел и тихо произнес какое-то слово. Роза воскресла». Я не говорю о том, что Фрейд, который занимался медикаментозным лечением, гипнозом, в конце концов выбрал лечение словом.

Попытаюсь это преломить с точки зрения психоаналитической психотерапии.

Continue Reading

О важности внутренней реальности

Isteria

Есть одно важное открытие Фрейда, которое используют психологи большинства направлений,  не только психоаналитики. Как известно, Фрейд, еще перед тем, как обнаружить многие психоаналитические штуки, работал с «истеричками». И они рассказывали своему врачу-Фрейду очень похожие истории про сексуальное соблазнение в детстве. И Фрейд им верил. Но затем, когда он навел справки, пообщался с родственниками пациенток, понял, что истории эти были выдуманные. Поначалу Фрейд очень расстроился, впал в депрессию,

Continue Reading

И снова об эмпатии. Эмпатия в обычной жизни и в терапии

20090518_intreatment_560x335

К. Роджерс называл эмпатию одним из самых важных условий терапии. И эмпатия на данный момент является неотделимой часть любой психотерапии. Даже люди, далекие от психологии, знают, что такое эмпатия. Простым языком — это способность к со-чувствию, умение поставить себя на место другого, умение чувствовать нечто, что переживает другой, понимать чьи-то чувства. Большинство так или иначе сталкивается с эмпатией в жизни. Мамы, которые сочувствуют своим страдающим малышам, родственники и друзья, поддерживающие друг друга в трудных ситуациях и сочувствующие друг другу.

Но эмпатия в жизни и в терапии — вещи разные.

Continue Reading

Про патогенные убеждения

3318_900

Патогенные убеждения — это то, что есть у каждого человека, то, что мешает жить нормальной, полноценной жизнью. Данные убеждения являются жесткими, ригидными, кажутся непреодолимыми и мешают адаптации. Внутри человека словно сидят враждебные установки, которые переворачивают его восприятие реальности. То есть, например, если человек захочет устроить свою жизнь, вступить в брак, занять более высокую должность и т.д., что-то внутри говорит ему, что он в опасности. Успех, стремление к счастью оказываются связаны с невыносимыми аффектами: страхом, виной, стыдом, тревогой и др. Патогенные убеждения «отводят» человека от целей, заставляют его отступить от своих желаний и т.д.

Continue Reading